Вы находитесь здесь:Пронина
Пронина

Пронина

Я родился в 1922 году в селе Худоелань. Отец работал путевым осмотрщиком на стации Кадуй и поэтому проблем, какую специальность выбрать,  у меня не было, я поступил учиться в Нижнеудинское железнодорожное училище.  Началась война, но большинству из ребят нашего курса удалось получить образование. Сразу после окончания ЖУ я был призван в ряды Красной Армии.

Служить меня направили в Забайкалье, на станцию Борзя. Точнее  наша воинская часть стояла не на самой станции, а в её окрестностях. Служба была очень тяжелой, ежедневные тревоги, марш броски, изучение матчасти, выматывали нас до предела, но все мы понимали, полученные навыки пригодятся нам в предстоящих боях.  Иногда, казалось сама природа, была настроена против нас, зимой лютые морозы с постоянным ветерком, как мы его называли «Забайкальский хиус», от которого невозможно было спрятаться в наших хлипких шинелях, летом жара.

Особенно мы страдали от недостатков питания, тыловые нормы для  бойцов Красной Армии позволяли нам не умереть от голода, но ожирение никому из нас не грозило. В дополнительную  пищу шло все, что могли переварить наши желудки – мерзлая картошка, весенние грибы. Иногда и на нашей улице был праздник. Командир, зная о том, что я неплохой стрелок, направлял меня стрелять степных сусликов – ­ тарбаганов. Добыть их было непросто, вся близлежащая местность задолго до нас уже была очищена от тарбаганов, такими же охотниками, как и мы. Приходилось брать коня и на телеге с двумя помощниками уезжать далеко в степь, где я стрелял, а помощники собирали добычу, при необходимости разрывая норы, если подранок успевал в ней скрыться.

            В 1945 году, еще до начала боевых действий с Японией, нас раз подняли по тревоге, выдали сухие пайки, приказали по возможности набрать как можно больше воды и мы ушли в Монголию. Мне хорошо запомнилась адская жара, когда шли через пустыню, но это были еще «цветочки». Начались Хинганские горы, которые нам необходимо было преодолеть.  Кони не могли тянуть орудия в горы, приходилось впрягаться вместе с ними в самодельные лямки, и тащить орудия на себе. Довольно часто, оступившись, лошади падали в пропасть, солдаты, не успев скинуть с себя ярмо, следовали за ними.

            На всё это налагало свой отпечаток постоянное чувство опасности, японцы устраивали засады, пытались нас обстреливать. Один из таких случаев, уже в наши дни, был показан в кинофильме «Освобождение», когда наши танкисты попали под артиллерийский обстрел на узком серпантине. Я об этой истории знал задолго до появления фильма, танкисты шли следом за нашим артиллерийским полком, но по всей вероятности японцы знали о танковой колоне,  пропустив нас без боя, они не раскрыли свою засаду на разгром незначительной, как они считали, воинской части.

            После гор Хингана, была Маньчжурия, где как я рассчитывал, мне придется служить еще несколько лет. Но вскоре после окончания боевых действий, осенью 1945 года, я как железнодорожник  был досрочно демобилизован, и направлен поднимать железнодорожный транспорт. Работать мне пришлось в Нижнеудинском паровозном депо, сначала кочегаром на паровозе, помощников машиниста, а затем и машинистом паровоза и тепловоза. С этой должности я и ушел на пенсию. 

Васильков Иван Филимонович

Выписка из Книги Славы (Они защищали Родину!). Нижнеудинский район. составитель В.Карнаухов. 2016 год.

Когда началась война мне было всего 15 лет. Я уже работал, а жил в Тулунском районе. Приехал в командировку в город Нижнеудинск. А ведь раньше как было: уезжаешь из города, берешь справку, приезжаешь в другой город, становишься на учет. Вот и я пришел на учет вставать в Нижнеудинский военкомат, а мне повестку в зубы и вместе с другими новобранцами отвезли в Забайкалье.

            Там учили военному искусству всего два месяца. Тогда было горячее время, не до выучки, враг рвался к Москве. 42 год – это была страшная мясорубка. Гибли в основном молодежь, 18-20 лет, а мне было в ту пору только 17. И вот после этой короткой подготовки, кинули нас под Сталинград, где разворачивались ожесточенные бои. И добрались мы до города Калача, что недалеко от Сталинграда. О Сталинградской битве написано очень много и вспоминать об этом не стоит

            Хочу только сказать, что это была самая настоящая мясорубка и длилась она не один день. Но как на беду наше подразделение попало в окружение немцев. Получилось так, что наш командир, генерал М.Н. Русиянов, я и шофер оказались в плотном кольце немецкой разведки. У нас гранаты, автоматы, а у генерала пистолет. Но повезло, уничтожили мы фрицев, всех до единого, спасли и генерала и самих себя.

            Я ведь всю войну пробыл рядовым. Гвардейцем, минометчиком. Принимал участие в боях под Донбассом, освобождал города Борвенково, Чаплино, тяжелые бои были возле озера Балатон, а в последние дни войны пришлось освобождать столицу Австрии – Вену. В городе Брук, что на австрийской территории, встретились с американцами. Всё, война для нас закончилась, сколько было радости!

            Как то лежу а землянке, заходят особисты, мы их побаивались - мало ли, что им в голову взбредет. Один из них мне говорит:

            -В Москве Бранков был?

            -Нет, не был.

            -Значит побываешь.

            Отвели меня в каптерку, переодели во всё новое и самолетом отправили в Москву. Там нас разместили в Чернышевских казармах. Одели в новую парадную форму и давай мы "рубать" строевую, аж ноги гудели. На войне-то этим делом не занимались.

            24 июня, ни свет ни заря, двинулись к Москве. Сколько было волнения. И вот брусчатка Красной площади. Строгие "коробочки"  приближались к Мавзолею. Музыка, торжественность, дрожь в ногах, а в голове только одно – там на трибуне товарищ Сталин. Вот тот момент который мы ждали, за который боролся последние четыре года, весь советский народ, вся матушка–Россия.

            Как прошли по площади, помню как во сне, но в память это врезалось на всю жизнь. 

Бранков Николай Филатович

Из книги "В окопах памяти". г. Нижнеудинск. 1995 год.  Обработка – Карнаухов Владимир Николаевич

Прошло более 70-лет с тех пор как началась Великая Отечественная война. Впервые я надел военную шинель в совсем юном возрасте и отдал службе в Красной Армии более 5 лет, став пятым солдатом из большой крестьянской семьи, в той уже далекой войне с фашисткой Германией. В те военные годы вместе с друзьями по оружию приходилось не раз сражаться с врагом: радоваться нашим  победам, огорчаться временным неудачам, переживать гибель боевых товарищей.

            Большая часть моей службы проходила в отдельном танковом полку 8-й гвардейской танковой армии генерала В.И. Чуйкова. Наш полк принимал участие в освобождении Белоруссии, прошел с боями Польшу и вышел к столице Германии. Во время боев мне дважды приходилось покидать горящий танк. Первый раз это произошло на подступах к городу-крепости Познань,  второй на улицах Берлина, в 100 метрах от рейхстага. За участие в боевых действиях награжден 2-мя орденами Отечественной войны, орденом Красной Звезды и боевыми медалями. Демобилизован в 1947 году и всю свою жизнь посвятил делу обучения детей, последнее место работы – директор Шумской поселковой школы.

            Вспоминая боевые годы не могу не рассказать об одном случае произошедшем в марте 1945 года:

            Вышестоящим командованием перед полком была поставлена задача – прорвать оборону противника перед одним из населенных пунктов и выйти на высоту  121. На рассвете была проведена мощная артиллерийская подготовка. Стоит сплошной гул и звон через которых пробивается игра "Катюши". Находясь в танке Т-34, с порядковым номером 24, принимаю по рации закодированный сигнал "333" – "вперед".  Танки загрохотали и пошли в наступление на немцев, оказывающих упорное сопротивление. Из противотанковых орудий подбили несколько танков, в наш танк также попало 2 снаряда. К счастью снаряды отрикошетили, но рация от ударов вышла из строя, мы остались без связи.

            Две тридцатьчетверки, в том числе и наша, вырвались вперед, мы сразили несколько пулеметных точек "растоптали" небольшую пушку. Немцы отступают и теперь двигаться вперед совсем не страшно. За день с боями продвинулись километров на двадцать и вышли на высоту 121. Несмотря на то, что пехота отстала, задача выполнена, но к этому времени уже начало темнеть.

            В темноте видны окраины какой то деревни, с горящими домами. Командир решил  подойти к деревне, но она оказалась занята немцами. Один наш танк подбили, да и у нас горючее на исходе, осталось два снаряда.  Механик водитель – Пирогов вылез посмотреть, не спасся ли кто из подбитого танка, я прикрываю его из пулемета. В это время он получает ранение, оказали ему помощь, в это время снаряд угодил в лобовую. броню, опять рикошет, но надо "драпать" с открытой позиции.

            Возвращаться к своим – рация не работает, нет приказа. Решили спрятать машину на окраине села, сами остались ночевать в пустующем крайнем доме, все жители попрятались по подвалам. На троих – командира, наводчика и меня один автомат да пистолет на посту стояли по очереди, раненый Пирогов остался в танке.

            Когда рассвело, вокруг дома началась стрельба. Выскочили в окно, в это время снаряд угодил в дом и он загорелся. Ползем в сторону своих и видим, что немцы при поддержке двух танков "тигр" пошли в наступление. В это время увидели брошенную немецкую пушку, рядом валяются снаряды.

            Развернули с командиром пушку, стреляем раз-два, с третьего выстрела попадаем в бок танку и поджигаем его.  Второй "тигр" развернулся и пошел в нашу сторону. Командир кричит "давай скорее снаряд". Я отбежал к ящику со снарядами, но вдруг меня отбросило взрывной волной, на голову посыпались комья земли. Разорвавшимся снарядом разбросало все в округе, "тигр" уже рядом. Спасения уже не было и мне стало очень страшно. Когда танк находился почти рядом со мной, я услышал выстрел, танк загорелся и остановился. Это раненый Пирогов сумел поразить его последним снарядом из Т-34.

            Экипаж выскочил из танка и начал отступать вместе с пехотой, им уже было не до меня, наша пехота оживилась, начала стрелять из пулеметов, а вскоре появились и танки. После боя Пирогова отправили в госпиталь, командира похоронили, а судьбу наводчика я не знаю и сейчас... 

     Бобылев Василий Егорович, ветеран войны

Выписка из Книги Славы (Они защищали Родину!). Нижнеудинский район. составитель В.Карнаухов. 2016 год.

В сентябре 1941 года я был призван в ряды Красной Армии. Служить пришлось в Забайкалье. Не окончив Сретенского пехотного училища, в феврале 1943 года был уже на Западном фронте, где в районе Сухиничей занимали оборону и вели основательную подготовку к наступлению. На огневых позициях кипела работа, и к лету было сосредоточено большое число боевой техники и боеприпасов.

            Солдаты чувствовали приближение крупного наступления, и вот оно наступило. 25 июля я стал свидетелем открытия огня наших легендарных "Катюш". Слышать о мощности и разрушительных последствиях их огня приходилось, но удавалось увидеть воочию.

            В предрассветной мгле летели огненные стрелы, поражая всякое воображение, захватывая зрение, воодушевляя и придавая какую-то силу и подъем. Стоял и с восхищением смотрел на этот огненный смерч. Он, правда, продолжался недолго.

Не успели смолкнуть залпы "Катюш",  как был открыт огонь из всех видов орудий. Вначале можно было как-то различать выстрелы отдельных орудий, а через несколько минут стоял такой грохот, что не было слышно стоящего рядом человека. И этот грохот и канонада продолжались два часа. Это была обработка переднего края, а затем мощный огонь был перенесен в глубину обороны противника, после чего наша пехота и минометчики двинулись вперед.

Наступление продолжалось, но враг не просто отходил, а оказывал мощное сопротивление. Мы несли значительный урон, особенно около села Церковщина. Вольно или невольно, пришлось залечь и окопаться. Сделали мы это вовремя – немцы бросили на нас танки и самолеты. Сказать, что было трудно, не то слово. Надо было иметь силу, волю и огромную выдержку. Стонала земля, смертоносные осколки сеяли смерть, казалось в этом аду не останется ничего живого. Как, все таки, выручили окопы.

Но мы выстояли, выдержали. И не только выстояли, а и дав отпор, пошли снова в наступление, освобождая населенные пункты и захватив город Спас-Деменск. В нашей минометной роте старшиной был Петр Иванович Матофонов – наш земляк, которого после перевели в стрелковую роту, а меня назначили старшиной роты вместо него.

Командовать мне долго не пришлось – 3 сентября я получил тяжелое ранение, а от стрелковой роты, к сожалению, ничего не осталось, и мне пришлось вновь передать роту Матофанову. Как говорят: на войне как на войне. Жаль, что его нет с нами.

Это наступление было составной частью Курской битвы, она продолжалась, а я после госпиталя попал на 1-й Белорусский фронт.

Бересенев Дмитрий Яковлевич

Из книги "В окопах памяти". г. Нижнеудинск. 1995 год.  Обработка – Карнаухов Владимир Николаевич.

Повоевать мне пришлось конечно мало, но в самое тяжелое время – с декабря 1941 года по 28 марта 1942 года. Получил тяжелое ранение и вернулся инвалидом домой.

            Первый бой приняли под Калугой, прямо с эшелона. Командир ставит задачу – впереди линия фронта, идет очень сильный бой, немцев много а силы наших солдат на пределе, нужно помочь товарищам.

            Я как пулеметчик должен был защищать левый фланг, подавал диски мой земляк Сакун Петя. Только заняли позицию, от командира роты Юзова поступил приказ – «огонь по живой силе, круши их ребята, не пропускай к большаку, пусть лезут гады на железнодорожную насыпь»!  Немцы огрызались остервенело, но не выдержав мощного ружейно-пулеметного огня, начали медленно отступать.

            Вдруг вижу, лежащий недалеко от меня Гузин Василий, призванный из Кадуя, загорелся. Я к нему и кричу «Васёк горишь». Он покатился по земле, затем сбросил шинель. Оказывается, над ним пролетел зажигательный снаряд, которые немцы часто посылали в нашу сторону.

            После боя было наступление до Малого Ярославца, затем небольшая передышка и мы встали в оборону. Кругом снег, немец не дает поднять головы, лежим неделями в снегу голодные и промерзшие, костры разводить нельзя – всё вокруг пристреляно. Наверно никогда не забуду ту горькую солдатскую жизнь, когда голод утоляли, грызя  без соли,  кусок сырого мяса от убитой лошади. По ночам ползали в поле к необмолоченным стогам ржи, руками теребили колоски и ели добытое зерно. Даже не знаю, как живы остались, наверное молодость, преданность и любовь к Родине помогали.

            Однажды лежим мы в этом снегу, а под нами уже начинает таять, образовывается вода. Слышу, кто-то рядом ползет, я окликнул, это был связной. Оказалось, что мы уже несколько суток находимся в окружении. Поднимаемся в бой, разрываем кольцо окружения, и с огромными потерями выбираемся к своим. Идя в атаку, увидели, что навстречу нам пошли наши войска, думали как бы нас не приняли за немцев, но все обошлось благополучно.

            Немного отдохнули и снова в бой с заклятым врагом, бой последний для меня, и один из многих для других солдат. На переднем крае противника, казалось пулемет стоит рядом с пулеметом, настолько плотно пули летели в нашу сторону, усыпая свинцом землю. Не утихая грохотали взрывы, куда ни глянь, кругом воронки да убитые солдаты.

            Взрывной волной одного из снарядов, разорвавшихся рядом со мной, меня опрокинуло и отбросило в сторону. Я почувствовал, как комья земли барабанят по моей спине, а потом кто-то хватанул меня за плечи, сильно рванул назад и я потерял сознание. Очнулся уже в госпитале, на этом война для меня закончилась.

 

Бедняков Михаил Кузьмич, рядовой. Инвалид ВОВ.

Выписка из Книги Славы (Они защищали Родину!). Нижнеудинский район. Составитель В.Карнаухов. 2016 год.

Страница 37 из 37